Zivot je cudo

А если бы Адам не согрешил?
А если у Вселенной есть границы?
Вопросы эти для себя решив,
Поставил цель: напиться.

Я пил и не закусывал весь год,
Спал на земле, подкладывая камень.
Ах, если бы Адам не ел тот плод,
То Орбакайте бы рожала не в Майами?!

Из нас из всех друзей нет только у Сереги.
Он громко говорит, храпит, икает.
Потусторонние твердят: «Он Каин!»,
Но он, скорей, иерихонская труба.

И пятница его без баб,
Суббота с воскресеньем без интима.
Потусторонние кричат: «Кретин он!»,
Но он ссылается на пубертат

И эта не мила ему, и та
Серега мог бы взять их силой
Потусторонние кричат: «Аттила!»
Но он, скорей, Арнольд Ротштейн.

Там. Где-то там. За морем и забором
Живет моя невинность в полынье.
Не пьет, не мстит, не задирает шторы.
Не задирает никого на букву Е:

Екатерин, Елен, Емелиных (близняшек).
За морем и забором тишина.
Там честность царствует, а непорочность княжит,
Там девок нет с табличкой «Найм».

Я обязательно приеду и останусь
Там. Где-то там, где спит морская соль.
И только там я встречу старость,
Но для начала бес ребро и седина в висок.

Под музыку Вивальди валят лес,
Под музыку Ваенги из России.
Ох, если бы всегда так было здесь,
Но здесь лысеют.

Лысеют, умирают и гниют,
Рожают идентичных, спят на камнях.
И делают губами букву «Ю»,
Услышав: «Гамлет».

Цель оправдывает средство.
Бегством
Не спастись и не спасти свой зад.
Я по вольнодумью малолетства
Не заглядывал девочкам в глаза.

Не заглядывал девочкам в тетради.
Ради
Глупости не делал им детей,
Вот теперь я седовласый дядя
Вольнодумно слушаю метель.

А он - носитель гепатита
А ты - носитель языка.
На разных полюсах вы типа:
Его обходят, дурака,
Тебе наоборот все рады,
Тебе конфеты и почет.
Его ты обзываешь гадом -
Он популярней дурачок.

День сломал. Он не сросся в гипсе,
На зелёнке выступил хмельный гной.
Я хочу, чтобы слово "хипстер"
Не соседствовало со мной

Фотокамера, хитрая челка, кеды
Это есть твой поселок гт "Эдем"?
Почему нельзя по правилам этикета?
Правилам футбола. Правилам ПДД.

Почему невозможно под водочку и на пирсе,
Без арт-хауса, драных цветных лосин.
Если так нельзя, лучше слово "спился"
Будет символом современных сил.

Ставим Северной Корее точку,
То бишь двойку, как падонку Бушу.
«Сделай Ким Чен Иру ручкой, дочка,
А иначе всем нам будет хуже».

Расскажи сказку над маленькой головой,
Которая вечно сопит и плачет,
Как оранжевый мячик уходит на угловой,
Мальчик в шапке бежит и кидает мячик.

И как этот мячик летит потом в створ ворот,
Но Суарес дежурит на самой ленте.
Уругваец плачет и сам же находит брод,
Закрывая вентиль.

А когда уснет, расскажи ему про Судан,
Про детей, про заказчиков - миллионеров
И про то, как любимчик его - Зидан
Завершал карьеру.

Ногти музыки растут быстрее человеческих,
Борода аккордов рыжевата,
Нотный стан попахивает вечностью,
Только я один, как голый ватман:

Ни таланта, ни ума, ни лестницы,
Чтоб подняться с этой мертвой точки,
Слух двумя перстами крестится,
Музыкальные амбиции клубочком

Свернуты.

А у вас есть сын?
А у вашего сына слух?
Может, он к нам в ансамбль на бас-гитару?
Нет, талант не нужен. Нужна одна пара рук,
Непосредственно инструмент, худруку подарок.

А у вас есть дочь?
А у вашей дочурки ритм?
В смысле чувство ритма - два, три, четыре.
Может она к нам? Выстукивать гайморит
Кулаком по лбу, пока не вштырит.

И товарищ Сталин пишет в своем жж:
«Хватит капать слезы на лица жертв,
Хватит вспоминать чеченских детей,
Сидите на рубеже
И жалейте своих жен, дочерей,
Им же еще рожать».
И товарищ Сталин закуривает трубку,
Жмет на кнопку «публиковать».

Сталин знает, что вкус вчерашнего плова
В сотни раз сильнее, чем сила слов.
Сталин даже не понимает, зачем эти кнопочки
Стрелочки и френдлента
У него есть своя кнопка - он запустил отлов
Всех бродячих козлов, на территории всей Вселенной.

И товарищ Сталин не шутит, хотя грузин.
Загружая компьютер, начинает подсчет убитых
И на всякий случай товарищ Сталин
Удаляет Кирова из друзей,
Подчищая личный профайл в твиттер.

Корабль тонет, а мы обсуждаем обшивку,
И корабль идет под воду. Не то, чтоб шибко
Идет. Но еще семь минут и потонет лайнер,
А мы обсуждаем ракурс и кинопланы.

Ах, корабль идет. Выключены моторы,
Это смелый гротеск, ну а мы заключаем споры
Непохожесть принципов, взглядов разность:
Нет, не выплывет этот парень в красном.

Если бы у меня была большая красивая грудь
Я сложила все нажитое в карман
И уехала бы в Бейрут.
Там министры не врут, невозможно найти подруг,
И богатых роскошных мужчин там пруд
Пруди. И они не только трогают,
Они еще и берут.

Если бы у меня было прекрасное личико, а не шлем
Я работала топ-моделью,
Не сидела бы в Камышле,
А лежала на гамаке в Гаване, намазывала бы желе
На румяный тост. Но зачем же теперь жалеть:
От меня на метры тянется алкогольный шлейф
У меня есть член.

А теперь что было, ластиком сотри и забудь.
Это не повлияет на нас, на твою судьбу.
И на мнение президента, и на яблоки на снегу.
Возьми ластик, сотри, готовь новый бунт.

Мы забудем про то, как рожи свои бомбил
И про битву при Куршевеле, про ё-мобиль.
И про черных баб, коих трогал, но не любил,
И про рост, и про то, как сорвался тогда с цепи.

Возьми ластик, сотри, готовь новый шторм.
Надо воду возить, так ты справишься решетом,
Благо чудный дедушка Чуров знает словечко «торг».
Да, бесспорно, Лимонова ты обгонишь, а дальше что?!

Есть в жизни правило: ничто не выйдет боком,
Коль поплывешь по правильной реке.
Вот иллюстратор Библии - он верит в Бога,
А вот редактор – он оценит сверстанный макет.

ты меня с фронта ждала-ждала, сдалась
взял тебя в жены трепетный потный лось
песни поет под гитару про купола
ты превратилась в оленя, точнее в лань

сердце мое почернело, теперь зола
ты меня долго ждала, но ушла к козлу
к черту гринпис. животного мира зло
мигом исчезнет. лишь только начищу ствол.

У Светы с утра пораньше проблемы, аврал проблем,
Как будто семь раз встала не с той ноги.
Сначала идея лизнуть основанья клемм
Еще сел будильник - она пропустила гимн.

То тостер дурной не слушается, то утюг,
Хотя беспокойство внутри важнее, чем этот быт
Она раздевается догола, надевает тюль
Ложится и принимает удар судьбы.

Вот Света не чувствует привкус нёба, движенье ног,
Но видит мерцанье апостолов впереди.
На пятничной панихиде она поймала венок -
И ей водить.

я купил билет в дом инвалидов
перееду через двадцать восемь,
когда печень не воспримет литр,
а квартира - осень.
 
смех уже похож на черствый кашель
и улыбка плесневелой коркой,
только чтобы никакой там каши
и пилюлей горкой.
 
я купил билет в дом инвалидов
в сердце незапятнанной Европы.
ну а если что забарахлит. там
есть некрополь.

Сергей АндреИЧ, деревня горит. Надо бежать.
Аркадий с Мухтаром ждут у памятника вождю.
Сергей АндреИЧ, тут пламя до третьего этажа.
Нам нужно быстрее смываться, а мы все ждем.

Скотина подохла, в озерах уже уха.
Пожарный Василий ну вылитый царь Сизиф.
Сережа, а, может, хватит, пардон, бухать?
Уедем в райцентр, там каменный магазин, 

Там связь телефонная, пенсия в двух шагах,
Там в пятницу дискотэка по пять рублей .
Сергей АндреИЧ, вам эта жизнь что ли недорога?
Останетесь здесь, в перегное пустых аллей.

Сергей АндреИЧ, опомнись. Бежать пора
Не верь этим чертовым графикам, чертежам.
Не сделаешь из "Оки" самогонный ты аппарат,
Твой опыт и так повлек за собой пожар.

Мама говорит: «Выбирай - либо женщины, либо спорт.
Либо шпагой над головой махать, либо пиджак двубортный
Розы в руках, неудачная контрацепция и …». Завязался спор -
Мама, можно совмещать - быть и тенором, и актером порно.


Шпага по будням, женщины - на уикенд.
Все понятно, выверено и четко -
Мачо с рапирой иль фехтовальщик-кент
Можно поделить по нечетным-четным.


Можно вообще месяц этого, месяц тех
(Я про женщин). Например, в феврале - на шпагах,
А все месяцы в 31 день на пряность святых утех.
Утром - по музеям, ночью - под грузом святой лампады


«Ты уж выбери - fechten или amour?
Жигало-спортсмен - не катит. Вариант дерьмовый
Вспомни д’Артаньяна. Боярский - пример всему
Он - Констанция, Констанция. В ответ тишина - ни слова.

Конец эпохи оборванцев,
Кто ей поможет стать другой
После 50-ти на танцы -
Ходить дугой.

И в почву жизни клинья
Ставить. Потом печать.
Но тут наведается климакс
И ча-ча-ча…

Воронов умер. Ворон над ним летает,
Смотрит в глаза, садится ему на плечи.
Воронов умер, он знал святые тайны -
С кем целовался Есенин в последний вечер;

С кем кутил Маяковский в последнем баре;
С кем разделил Толстой последнюю ложку каши;
Ворон не знает, как умер столь вкусный парень.
Воронов умер. Сейчас он там все расскажет.

На все ее "не люблю"-
сверхчувственные глаголы.
Манту разотри и плюнь
В ударный кратер укола.

Перспективы задыхаются от смелого литража
Не проходят сквозь фильтр осадка, пены
Наша алкогольная жизнь - напиться бы и лежать,
Разговаривая с симбиозом белочки и гиены

Все амбиции исчезают, лишь ты говоришь: «Вон ту,
Что нольпять, давайте-ка сразу три. Отлично»
Наша алкогольная жизнь - собрание партитур
В виде винных карт и ценников от «Пшеничной»

Мозг всегда просит выпить и совести дать ремня
За вчерашние три по нольпять той настойки горькой
Наша алкогольная жизнь - 92 летних дня.
И она начинается, только-только.